Весёлые картинки: Наталья ЛОМОВЦЕВА
Васю считали очень загадочным существом. Это был высокий блондин с большими голубыми глазами. Красавец. Вася ходил прямо, точнее, абсолютно перпендикулярно земной поверхности. Девушки полагали, что он строен, как Жан Маре, а ребята – что он тощ, как шея страуса.Вася работал в большом НИИ, где третья часть сотрудников были молодые девушки. Вся его холостяцкая зарплата МНСа уходила на стрижку «дикобраз», троллейбусные штрафы и джинсы фирмы «Дженни и три дурака». Вообще же, по его одежде было легко догадаться, что в моде у аборигенов Австралии.
Девушки очень любили заглядывать Васе в глаза, особенно когда он смотрел вдаль. И когда им удавалось поймать его взгляд, у них перехватывало дыханье, как бывает, когда летишь на качелях вниз, и от головы до «платформ» пробегала горячая волна. Волна уходила в асфальт и концентрическими кругами расходилась по земной коре, а для несчастных девушек солнце превращалось в двадцатипятиваттную лампочку. Они погружались в задумчивость и от недостатка освещения выливали серную кислоту не в реторту, а на новые брюки заведующего отделом.
По ночам они мучились бессонницей и головной болью, пытаясь раскрыть тайну загадочных глаз Васи. И всё это продолжалось до тех пор, пока не подходил Вася, осветив собой, как прожектором, лестничную площадку или коридор, и вдумчивым полушёпотом говорил: «Если хочешь, пойдём в кино...» Как известно, всякой загадочности человеческой свойственна молчаливость и рассеянность, поэтому билеты и мороженое приходилось покупать девушкам.
Вася, конечно, догадывался, что внутри у него есть какая-то тайна, но какая – не ведал. Он не любил перегружать мозг слишком сложными задачами и открытие этой тайны вполне доверял многочисленным подружкам. Надо сказать, что всё человечество, в лице десяти, а может быть, и всех тридцати семи самоотверженных представительниц, безуспешно билось над этим открытием.
У Васи было много приятелей. Все они уступали в загадочности и от этого немного завидовали. А Коля называл Васю Дыней. Васе приходилось закрывать на это глаза, потому что про Колю говорили, что он в совершенстве владеет двумя приёмами карате. Сам же Коля говорил о своём искусстве скромно и лаконично: «Я делаю одно движение – и вы никогда больше не делаете ни одного...».
Коля был неразлучен с двумя приятелями: Мишей и Аскольдом. Миша – невозмутимый человек с квадратной челюстью. Хотя челюсть его не настолько квадратна, насколько он её выпячивает. Всё дело в том, что Миша – яркая индивидуальность: его отец – член-корреспондент, а мать – завбазой. Кроме того, у него собственная библиотека, набитая собраниями сочинений. Он ею так дорожит, что даже не решается открыть ни одной книги, чтобы не испачкать пальцами, и никому не даёт читать.
Миша – полиглот. Он без труда может прочесть в подлиннике название любой английской или французской газеты. Кто-то ему сказал, что индивидуальность нужно подчёркивать, иначе о ней, кроме самого индивидуума, никто знать не будет. Миша вначале носил тяжёлый толстый портфель, потом ходил с тросточкой, слегка припадая на левую ногу. Но всё это было обременительным, и он стал просто выпячивать нижнюю челюсть.
Аскольд – не такая яркая индивидуальность. У него никогда не бывает с собой денег. Он очень любит шоколад и водку. Но его очень ценят приятели: он может быстро ушить в талию любую рубашку.Как-то раз Коля пригласил Васю на день рождения к своей подружке Ире. Только взглянув на неё, Вася смекнул, что она не менее загадочна, чем он сам. В её огромных зелёных глазах переливался, просвечиваясь сквозь густые щёточки полуопущенных ресниц, таинственный океан.
Вася почувствовал неведомую доселе тяжесть в груди, где-то повыше желудка, словно невзначай съел трёхкилограммовую гирю. Он смотрел на Иру и с удивлением сознавал, что потихоньку тонет в голубовато-зелёном океане её глаз. Вася тонул, как и подобает мужчине, не взывая о помощи. Коля, зная эту черту характера приятеля, поспешил ему на выручку. Он легонько двинул Васю в челюсть и открыто предупредил:
– Старик, расслабься...
Для Иры Васин взгляд тоже не прошёл даром. Просто Коля не заметил, что утопающих было двое...
Вечер шёл нормально. Вася, как обычно, много танцевал. Руки его в такт музыке принимали форму то коромысла, то двух кочерёжек, то вёсел папирусной лодки «Ра». Тело его извивалось наподобие телефонного шнура и могло ломаться в самых неожиданных местах, ноги циркулировали по мягкому ковру, выписывая сложнейший чертёж в эпюре.
Аскольд пил водку и заедал конфетами. Миша сидел на диване с Ниной и выл ей что-то по-английски. Коля не ел, не пил и не танцевал. Он сидел за аквариумом и непрерывно наблюдал за Ирой. Ира танцевала с Васей. Её движения были быстры, грациозны и самоотверженны. Гости с восхищением любовались этой парой. Коля вышел прогуляться по двору и за углом наткнулся на Васю с Ирой. Они целовались.– Что такое, что такое!.. – закричал Коля. – Дыня, сволочь, я тебя в сорока местах изломаю!
Вася с Ирой отпрянули друг от друга. Коля снял туфли, растопырил ладони и пошёл на Васю. Во двор выскочили ребята и стали оттаскивать Колю. Вася с Ирой стояли смущённые, покрасневшие до самых щиколоток и ничего не понимали. Всё произошло независимо от их воли, как падение метеорита, как утренний рассвет, как движение Солнечной системы по направлению к созвездию Геркулеса.– Дыня, – орал связанный Коля, – увижу с Иркой – башку откушу.
Вася никак не мог забыть Иру, а Ира Васю. Но Вася побаивался Колю, а Ира ничего не боялась. Поэтому она частенько звонила Васе на работу, а иногда поджидала его в фойе института. Вообще-то уже три года Ира была несчастна. Когда-то ей было хорошо. Она не задумывалась ни о чём. Иногда плакала, часто смеялась; семнадцать раз целовалась с Витькой и два раза с Петькой, а один раз... а да ладно! Ира легко подбирала модные песенки на фоно и училась на 4 и 5. Но вот перед выпускным вечером к ним в школу пришёл лектор из общества «Знание» и прочёл получасовую лекцию о счастье. В заключение он сказал: «Дети мои, стремитесь к счастью! Человек, не достигший счастья, жалок и слаб. Счастье же ваше в той работе, которая вам по душе, в человеке, с которым пройдёте по жизни, как по проспекту Горького: широко, стремительно и никуда не сворачивая...».
Тут-то Ира поняла, что несчастна. Ей стало грустно, и не только за себя. Выходило, что в их школе была счастлива только Лариска из десятого «Б», которая в прошлом году вышла замуж за таксиста. Таксист часто катал её по проспекту Горького. Потом увёз её на север, на заработки, а сам вернулся к первой жене. Ира страстно хотела счастья, но работать не хотела. Она поступила в медицинский институт и познакомилась с Колей. И хотя Коля возил её по всем проспектам, Ира даже за дискотеку поп-музыки не вышла бы за него. Потому что Коля чавкал, когда ел фрукты, и по три часа мог рассказывать про запчасти от «Жигулей». Ира сердцем почувствовала, что Вася тот самый человек, о котором говорил лектор. Она поссорилась с Колей и не пускала его даже во двор.Теперь Вася часто приходил к Ире. Дядя Петя, отец Иры, смотрел на него косо. У Коли были «Жигули», а у дяди Пети пасека, поэтому дядя Петя любил Колю и относился к нему, как к зятю.
– Дура ты невыразимая, – кричал дядя Петя, – на что тебе эта арматура! От какого мужика отказываешься?.. Машина ей лишняя... Да знаешь ли ты, ворона фиолетовая, что я деньги за курсы вождения отдал? Лучше скажи своему стегозавру, чтобы не появлялся! Порешу! Сяду, но порешу!
Вася продал свои старые джинсы и почти каждый вечер водил Иру в кино. Однажды он возвращался домой через пустынный парк и наткнулся на Колю с Мишей и Аскольдом.
– Дыня, тебе говорили: оставь Ирину в покое?
– Говорили...
– Тебе говорили, что предупреждаем в последний раз?
– Говорили...
– Говорили, что получишь насморк на всю жизнь?
– Говорили...
– Почему же ты таскаешься за ней?
– Больше не буду, – пообещал Вася.
– Конечно, не будешь, – подтвердил Коля и сделал знак приятелям.
Те схватили Васю за руки и растянули в стороны. Вася стал вырываться. Коля снял туфель, повернулся задом и лягнул Васю в лицо. До лица он не достал, а попал в живот Аскольду. Аскольд сказал: «Ххха...» – надломился посередине, замычал и стал медленно раскачиваться с пятки на носок. Вася не стал дожидаться, пока Коля лягнёт ещё раз, а стукнул Мишу в оттопыренную челюсть и бросился бежать. Коля кинулся следом.
– Стой, Дыня, – кричал он, – зарежу!
Но бежать в одной туфле было неудобно. Коля споткнулся и упал в клумбу с анютиными глазками. Вася понял, что ему ничего не угрожает, и признался издали, что от Ирины не отстанет.
На следующий день Вася пришёл к Ире. Перегнувшись через забор, стал вызывать её условным свистом. Вышел дядя Петя, взял палку и стукнул Васю по маковке.
– Нет её, мил человек, – ласково сказал он, стукнул ещё раз и попросил:
– Ты не ходи сюда больше и про Ирину забудь.
Он хотел стукнуть ещё, но Вася отошёл от забора. Он очень обиделся и закричал:
– Ну, старый чехол, если бы не Ирка, пополз бы ты у меня в Антарктиду на четвереньках!
Он снова перегнулся через забор и плюнул дяде Пете между глаз. Тот вытерся рукавом, заскрежетал зубами и забегал по двору, потом схватил топор и выскочил на улицу. Вася исчез. Дядя Петя, чтобы не лопнуть от прилива энергии, выбежал на остановку и стал рубить телеграфный столб. Но ему не дали и отняли топор. Дядя Петя возненавидел Васю, как Сатана белый свет.
Васе часто приходили письма по почте от Коли и его приятелей. Они советовали ему уходить на пенсию и выходить из дома только в булочную. Вася взял отпуск за свой счёт и перестал ходить к Ире. Он купил боксёрскую грушу и шпынял её с утра до вечера. Ира звонила ему по сто восемьдесят раз на день, но он не брал трубку. На третий всё же поднял. Ира сразу же пообещала повеситься на пожарной лестнице перед его окном, если он не явится в восемь к «России».
Васе ничего не оставалось, как приехать к «России», получить пощёчину и посмотреть кинофильм «Любовь и ненависть». После кино Ире захотелось погулять. Вася шёл с ней по пустынной улице и нервно озирался. Засигналила машина. Вася повернулся. Сзади стояли «Жигули», а из них вылезали Коля, Миша и Аскольд. Вася побледнел, криво ухмыльнулся и стал мелко дрожать.
– Дыня, иди сюда, поговорить надо.
– Не ходи, – сказала Ира и схватила Васю за руку. – Никуда он не пойдёт.
– Дыня, ты что, не мужик?
Вася вырвал руку, стараясь унять дрожь и проглотить ком в горле, подошёл к машине:
– Ну, чего?
– А вот чего, – ответствовал Миша и съездил Васе сначала в один глаз, а потом в другой. Вася схватился за лицо и согнулся. Аскольд схватил Васю поперёк туловища и стал заваливать его в лужу у края дороги. Вася вяло потрепыхался и лёг в грязную жижу, как синий надувной крокодил.
– Ну, старик, сейчас мы тебя в землю втопчем...
Вася понял, что обречён, закрыл голову руками, забыл обо всём и тихонечко, с надрывом, заскулил:
– Ребята, только не пинайте, ребята...
– Помогите, помогите, – кричала Ира.
Но редкие прохожие, заслышав крики, круто разворачивались в противоположную сторону.
– Отпустите его, негодяи, узурпаторы!
Ира стала отталкивать Колю. Коля рассвирепел, прошипел сквозь зубы:– Коряга... – и влепил Ире пощёчину. Влепил раз, другой, третий...
Ира громко заплакала. Этот плач взорвался в груди Васи, словно противотанковая граната. Она уничтожила плотину, сдерживающую могучий и таинственный океан. Океан всколыхнулся и через Васю ринулся на континент. Начался всемирный потоп. Вася вскочил на ноги. Лицо его было в потёках грязи, а взгляд ужасен.
– Ты кого ударил, скотина?! Ну, всё!.. Ну, всё!.. – с придыхом рычал Вася.
Он подбежал к скамейке, одним махом вырвал из неё доску... Колю он хотел убить, а Мише с Аскольдом — только поломать рёбра. Приятели кинулись к машине. Но Вася мгновенно их настиг. Как кеглю, сшиб Аскольда. Миша упал в канаву и ужом юркнул в трубу, а Коля побежал по дороге. Вася мчался за ним, завывая, как «скорая помощь». Коля подбежал к мусорному баку, не мешкая, нырнул в помои и захлопнул люк.– Вылазь, ублюдок, – кричал Вася и колотил доской по баку.
– Не вылезу, – гудел Коля и со всех сил тянул люк вниз.
– Не надо, Вася, – плакала Ира, – хватит, пойдём...
– Не мешай! Да за то, что он тебя ударил, я и помолиться перед смертью ему не дам.
Он с помощью доски перевернул бак и стал катать его по земле.
– Васенька, – кинулась ему на шею Ира, – пошли отсюда. Я тебя умоляю...
Она стала целовать его в грязные щёки. Взгляд Васи смягчился. Океан успокаивался и возвращался в свои берега.
– Ладно, пошли...
Они сидели у Васи на шкуре белого медведя. Было три часа ночи. Ира до сих пор не могла успокоиться и проплакала Васе плечо до кости. Вася сидел прямо и неподвижно, как статуя фараона. Глаза его, увеличенные за счёт синяков, казались в пять раз больше и сурово смотрели в окно. Наконец, словно что-то решив, он вздохнул и строго сказал:– Не реви. – Ира перестала. – Никуда не пойдёшь, будешь ночевать здесь. – Ира снова заплакала.
Утром Ира помазала Васе вокруг глаз кремом и присыпала пудрой. У Васи в загсе работал приятель, и через три часа в сумочке у Иры лежало свидетельство о браке.
Первые два года, пока Ира заканчивала институт, она утром готовила Васе яичницу, потом он ел её и по вечерам. Иногда к ним приезжал Коля с женой, и они вчетвером ездили на озеро. Аскольд спёр ящик шоколада, и ему дали два года. Миша уехал работать в Индию с отцом, который взял его в качестве секретаря.Вася очень полюбил пиво. Теперь частенько с дядей Петей они сидели на веранде и пили пиво с воблой. Дядя Петя не любил Васю, а Вася дядю Петю. Дядя Петя смотрел на Васю и думал: «Ну что она нашла в этом шланге?» И у него появилось желание взять Васю в районе щиколоток и постучать им о край стола, как сухую воблу. А Вася думал: «Если переедем сюда, надо будет загнать его в кладовку, что во дворе». И ему хотелось плеснуть из стакана дяде Пете в красное оттопыренное ухо. Они сидели и ухмылялись своим мыслям. Дядя Петя правой стороной лица, а Вася левой.
Девушки и теперь поглядывали Васе в глаза. Но если в них раньше жила таинственная мечта о беспредельном, то теперь – о кандидатской диссертации...
© Валерий Ломовцев, 1977
Комментарии
Добавить комментарий